— Неужели вы верите в эти сказки?
— В страшные, да. В добрые не верю, а в страшные – сколько угодно.
(А. и Б. Стругацкие, «Сталкер»)
Конспирология предстает как вторжение сакрального в профанное. Этим и объясняется фронтальная ненависть к конспирологии со стороны секуляристских медиа и тех, кто стремится прослыть просвещенным, современным и «верующим в науку».
Конспирология не может быть отделена от религии и от эзотеризма. Битва с конспирологией – это разрешенное фронтальное наступление на религию (и смежные феномены) под знаменем сциентистской метафизики, а институционально – под знаменем государства и международных организаций, признаваемых правительствами этих государств. .
В ходе противостояния противники конспирологии дают своим оппонентам яркий образ «элит», которые сообща противостоят им, конспирологам («знающим правду», «гностикам»).
Конспирологические утверждения не могут быть верифицированы и фальсифицированы. В этом они не отличаются от утверждений, которые маркируются как «религиозные».
Согласно международной декларации прав человека, человек волен выбирать себе религию (либо не выбирать ее). Однако, если в мире на текущий момент отсутствует сколь-либо организованное движение по искоренению религии как таковой (подобное советскому, китайскому и прочим антирелигиозным проектам XX в.), конспирология воспринимается как угроза, сродни угрозе исламского джихадизма. Однако, если в борьбе с исламским джихадизмом было потрачено очень много сил на противопоставление ему «хорошего ислама», то любой содержательный культурный материал, с которым соприкасается конспирология, оказывается компрометирован.
Конспирология формируется извне как форма заблуждения/глупости – в этом она полностью повторяет судьбу таких категорий культуры как ересь, язычество и эзотеризм..
Язычество было необходимо представить, чтобы христианство осознала себя как эксклюзивистская религия.
Ересь должна была быть описана и осуждена, чтобы церковь обрела ортодоксию (вернее, мечту об ортодоксии).
Эзотеризм следовало отвергнуть, чтобы человечество, просвещенное наукой (и, возможно, истинной религией), двинулось вперед по пути познания, не скованное суеверием.
Для чего сегодня культуре необходима конспирология?
Не является ли публичное порицание ее актом выражения лояльности – и если да, то чему?
С точки зрения конспиролога, ответ очевиден; и он подтверждает образ мысли конспиролога.
Современная конспирология отличается от прежних представлений о заговорах тем, что она говорит о заговоре тех, кто вверху, а не о заговоре тех, кто внизу.
В Древнем Риме опасались заговоров побежденных евреев, социально маргинализированных христиан или неудачливого патриция Катилины.
В Средние века боялись заговоров прокаженных, которые находились вне общества, евреев, которые были париями, и ведьм, которые были крестьянками.
В Новое время начинают опасаться заговоров вокруг короны, которые повредят легитимности власти.
И лишь в новейшее время начинают бояться самой власти: богачей, аристократию, крупный бизнес, популярнейших из медиа-фигур, правительство, организованную науку.
Подобно тому, как позднеантичная религия делала очевидным тот факт, что человек оказывался совершенно беспомощным перед хаосом внешних сил, природных и социальных, которые теперь оказались для него совершенно непонятны, конспирология делает очевидным тот факт, что человек не понимает, как, а главное, для чего функционирует общество, в котором он живет. Конспирология бурно развивается по мере того, как гаснет вера в прогресс и разум – последняя атеистическая религия, которой искренне придерживались люди в XX в. Конспирология объясняет зло, делает мир осмысленным, дает силы индивидуальному человеку переносить реальность, показывает альтернативу существующему плачевному положению дел, дает надежду на победу человека над враждебными силами.
Агрессивность, с которой конспирология маргинализируется в глобальном масштабе, показывает ее реальную идейную силу.
Довольно скоро, судя по всему, в социальных сетях появится политика бана контента, связанного с конспирологическими теориями – причем, эта политика будет декларироваться открыто.
Равным образом равнодушие, которое демонстрируется по отношению к религии, говорит о том, что религия становится для общества неопасна – поскольку мало кто воспринимает ее всерьез.
Среднее место между религией и конспирологией занимает «эзотерика» (более наукообразно – «эзотеризм»): эта область, с одной стороны, активно маргинализируется и высмеивается, с другой стороны, не воспринимается как опасная; конспирология в первую очередь выступает как опасность. Эзотерику не так часто деконструируют, как конспирологию; предполагается, что деконструировать эзотерику не стоит труда; деконструировать конспирологические нарративы – стоит, и еще как.
Позиции, с которых неизменно деконструируется конспирология – это сциентистская метафизика в ее наиболее популярном изводе (религиозным адекватом ее будет любой фундаментализм).
Заповедь всех деконструкторов конспирологии – «Миром управляет не тайная ложа, а явная лажа».
На фоне своих детракторов конспирологи выступают как хотя бы люди с сердцем и воображением; умные ниспровергатели выглядят циниками и духовно пустыми людьми.
Конспирологи совершают важную духовную работу в обезбоженном, обессмысленном мире; их противники словно радуются отсутствию смысла, исчезновению человека, потере свободы и надежды.
С точки зрения когнитивных исследований религии и зарождающейся нейронауки о религии, конспирология отличается от религии и эзотеризма лишь тем, что себя так не называет.
Для конспирологии характерны те же «короткие» объяснительные пути, то же доверие импульсам, то же наивное полагание на «опыт» и «чувство», что и религиозному человеку или магу; конспиролог быстро и часто успокаивается, там, где исследователь будет продолжать видеть проблему.
Конспиролог одержим «большими вещами», он активно включается во вселенскую драму – он плачет, смеется и отчаивается, но не познает.
Конспирология – религия будущего.
Мы еще не знаем, какие формы она обретет, но можно быть уверенным, что здесь главную роль будет играть не онтологически несоизмеримые с нами объекты («Бог», «Природа», «Абсолют»), а социальные или биологические коллективы, обладающие властью и информацией.
Скорее всего сохраняться формы обретения религиозного знания («откровение», «гнозис», «контакт») и определенные формы организации (из конспирологических кружков вырастут малые группы во главе с виртуозами и харизматами).
Это будет во всем «сильная» религиозность, которая будет оказывать формирующее влияние на все области культуры.