Когда начинаешь жить в лесу, быстро понимаешь, что те практики, к которым ты привык в городе, здесь не всегда уместны. Постепенно, твое существование все больше обращается к областям сказочного и волшебного. Преимущественно традиционный быт, изоляция, непрерывная близость с силами природы быстро рождают сверхвосприимчивость к ним. А желание не быть отстраненным, приводит к острой потребности в поиске новых путей познания и формировании связей.

 

Чтобы породниться с окружающими пространствами, нужно не только наблюдать за текущими процессами, но и иметь возможность на них повлиять. Год назад, под конец первой пережитой мной зимы, я сделал обряд, обращенный к встрече весны. Так начался мой первый эксперимент рождения устойчивой ритуальной традиции. Документировать все действия я решил только визуально, четко не определяя при этом дальнейшие шаги. В результате сформировалась цепочка обрядов, проходящая через все сезоны.

 

Сейчас был проведен новый обряд встречи весны. Новый виток перевел старый в другую категорию, что дало возможность вывести полученный опыт из уст и опубликовать его. Сначала я постараюсь в какой-то степени описать родившееся связи, затем будет документация.

 

Первый шаг, дарующий возможность слышать — это наблюдение за сменой сезонов. Природные силы, влияющие на этот процесс, завораживают, глубоко воздействуя на все живое. В некоторые моменты они могут обнажить область волшебного, повлияв этим на естественные пространственные и временные связи. Каждая территория предстает в совсем непохожих формах, меняются и ее отношения с другими. Это движение можно назвать волшебным временем. Оно всегда имеет направление, обладает цикличностью, но его форма и характер течения условно случайны.

 

волшебное время воды

 

В данной неопределенности, непонятно, как подступиться к исследованию этих процессов. Это становиться возможным лишь благодаря тому, что быт твой растворяется в окружении и становиться его частью. Каждый день, хочешь, не хочешь, а приходиться выходить из дома. Даже если болеешь, нужно, как минимум, таскать воду и выносить помои.

 

Так каждый день, вольно или невольно, затаившись, наблюдаешь, пытаясь ничего не упустить из виду. Пока ты еще не являешься полноценной частью всего этого, но позже, именно через подобные бытовые действия произойдет сближение. Постепенно твое время и время волшебное начнут синхронизироваться.

 

Тогда можно почувствовать некую интерференционную картину, на которой будут видны короткие отрезки определенности/предсказуемости этой системы. Если же рассмотреть внутри какого-то такого отрезка одни и те же процессы, протекающие на разных территориях, понимаешь, что часто они протекают на них по разным законам, с разной интенсивностью. Так встает вопрос о разделении пространств, нахождения границ. При этом любая граница должна быть меняющейся, в соответствие с характером волшебного времени.

 

Во все сезоны для моей местности основной явной преградой для перемещения является вода. Она постоянно обновляется в течении года и согласно народным представлениям, может приобретать абсолютно различные свойства, в зависимости от ее характеристик, временных периодов, места, ритуальных действий. То есть водные потоки, ручьи и реки, уже составляют естественную границу с необходимыми качествами.

 

Мой дом как раз находится возле реки. Вся вода, которую я пью или использую в быту, берется из нее. Также я ловлю в ней рыбу, которая служит для меня одним из основных источников пищи. Домашний берег быстро стал для меня чем-то близким и наиболее безопасным. Соприкосновение с волшебным здесь происходит естественно, с долей теплоты, обряды имеют преимущественно простую открытую структуру (например, напроситься к баннику). Другой же берег глухой, нередко кажущийся закрытым и непредсказуемый, поэтому чаще требует особого подхода.

 

Так пространствами для взаимодействия я выбрал реку и два ее берега. Чтобы легче сопоставлять локальные состояния, я введу основные категории: видимое/открытое, невидимое/закрытое, пограничное/скрытое. Тогда можно рассмотреть такую характеристику пространства, как наполненность этими категориями, в каждый момент волшебного времени. Она в динамике очень сильно напоминает дыхание. С помощью последовательности обрядов, возможно проникнуть в один цикл вдоха\выдоха, постепенно влияя на него и устанавливая связи с объектами дыхания. Так, под воздействием ритуальной составляющей, все три пространства непрерывно деформируются, пространство одного берега может стягиваться в границу, в то время как другое расходится от нее.

 

В течении всей зимы я ловил рыбу, чистил, потрошил и ел ее. Иногда, отрезая головы, я откладывал в мешок и держал в сенях. Когда зима начала подходить к концу, их накопилось несколько сотен. Некоторые дни уже были теплыми, но по ночам все еще давили морозы. Поэтому головная масса держалась, но по запаху, очевидно, начинала тухнуть. Время поджимало.

 

Также в течении всей зимы я заготавливал дрова, попутно отставляя какие-то приглянувшиеся куски деревьев для творчества. Несколько еловых чурок я решил распилить вдоль на дощечки, которые я потом изрежу и предам огню.

 

Зима сдает. Лед уже начало чуть размывать, повсюду много мокрого тяжелого снега, по утрам образующего твердую корку.
Я надел лыжи, перешел на противоположный берег и старался двигаться только вдоль реки и ручьев. Направление поисков подходящего места казалось мне очевидным и, пройдя еще два ручья, я определился.

 

21 марта

 

Взял дощечки, мешок голов, моток бичевки, чтобы их нанизывать и отправился на место. Добираться было не легко, поэтому пришел я уже к вечеру. Напросившись, все разложил и высыпал головы в сугроб. С них и начал.

 

Пока насаживал эти тухлые бусы, сидя на карачках в закатном лесу, в голове было необыкновенно спокойно и радостно. Ни лютая вонь, ни присутствие где-то поблизости медведей, ни холод, ни замаранные руки не могли лишить меня этого торжества. Закончив с ожерельем, я кое-как отмылся и развесил дощечки. Сняв результат, вернулся по следу домой. Уже были сумерки, когда я снова оказался на реке. Теперь появляться на противоположном берегу до схода льда я не смею.

 

 

10 мая

 

Интересно, что произошло на том берегу за это время, приходил ли кто на мою приваду, как с ней обошелся. Природа совершенно преобразилась, теперь на ней не видно никаких оков. Пришло тепло, прилетели птицы, ручьи вернулись к жизни, повсюду слышны голоса. Несметное число гнуса еще не пробудилось, чтобы всех стращать. На земле воцарился рай.

 

Я решил отправиться на место снова, надул лодку и взял с собой друзей. Замерзший ручей, над которым нависали бусы, разлился, все тут стало совсем другим. Бусы куда-то исчезли, осталось только с десяток уже вяленых голов с краю. С ними исчезли и некоторые дощечки. Четыре же из оставшихся я забрал с собой.

 

 

Водяной Хозяин батюшка! Христос воскрес! Рыбка в наши сети! Аминь!

 

Я оставил единственную дощечку, которую повесил у входа в дом. Остальные были пущены с подношениями по реке. Все подношения я делил на три части, одну съедал сам, вторую кидал в печь, а третью сплавлял.

 

Сразу вскоре после дня возвращения, я отправил по реке первую дощечку. На ней было вареное яйцо и хлеб из печи. После первого летнего улова, настало время следующей, с печёной рыбой и яйцом. Перед началом путины, когда уже чувствовалось стремительное приближение осени, я спустил на воду и третью, с первым выкопанным из земли урожаем.